>>> Произведение есть вещественный элемент, занимающий определенную часть книжного пространства (например, в библиотеке), а текст — поле методологических операций. […] Произведение может поместиться в руке, текст размещается в языке. […] Всякий текст есть между-текст по отношению к какому-то другому тексту, но эту интертекстуальность не следует понимать так, что у текста есть какое-то происхождевие; всякие поиски "источников" и "влияний" соответствуют мифу о филиации произведений, текст же образуется из анонимных, неуловимых и вместе с тем уже читанных цитат — из цитат без кавычек.

Источник — Ролан Барт Избранные работы: Семиотика. Поэтика. — М., 1989.
Точность цитирования — дословно


>>> Текст является не столько выражением чего-то вне него лежащего и до него уже существовавшего (языка, идеи, внетекстовой реальности, авторской интенции и т.п.), сколько самостоятельным универсумом, всё это порождающим и включающим в себя.

Существует метафорическое представление о тексте, как о лабиринте, в котором блуждают его читатели и исследователи, или спутанном клубке, который подлежит распутыванию. Не существует универсальной теории выхода из лабиринта или распутывания клубков, есть лишь некоторые эвристические принципы, которым бывает полезно следовать. Однако когда вы приступаете к распутыванию клубка, у вас заранее не может быть гарантий, что вы его сумеете распутать до конца; равным образом, не сумев его распутать, вы не имеете права утверждать, что этот клубок является нераспутываемым в принципе.
Распутывание клубка производится извне, а разгадывание лабиринта изнутри.
В тексте скрывается сам автор, текст — есть свидетельство о нём; каждое творение содержит в себе — в том или ином виде — образ своего творца.

 

Источник — Лотман М.Ю. Мандельштам и Пастернак: (Попытка контрастивной поэтики)
Точность цитирования — дословно


>>> Текст живет, только соприкасаясь с другим текстом (контекстом). Только в точке этого контакта текстов вспыхивает свет, освещающий и назад и вперед, приобщающий данный текст к диалогу. Подчеркиваем, что этот контакт есть диалогический контакт между текстами (высказываниями), а не механический контакт "оппозиций", возможный только в пределах одного текста (но не текста и контекстов) между абстрактными элементами ({знаками} внутри текста) и необходимый только на первом этапе понимания (понимания значения, а не смысла). За этим контактом контакт личностей, а не вещей (в пределе). Если мы превратим диалог в один сплошной текст, то есть сотрем разделы голосов (смены говорящих субъектов), что в пределе возможно (монологическая диалектика Гегеля), то глубинный (бесконечный) смысл исчезнет (мы стукнемся о дно, поставим мертвую точку).

Источник — М.М. Бахтин К методологии гуманитарных наук // М.М.Бахтин. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979.
Точность цитирования — дословно


>>> Тексты — это не энциклопедические и не лингвистические системы. Тексты сужают бесконечные или неопределенные возможности систем и создают закрытый универсум.

Системы предельны, но бесконечны. Тексты — предельны и конечны, хотя интерпретаций может быть очень много.

 

Источник — Умберто Эко От интернета к Гуттенбергу: текст и гипертекст — URL: http://kiev.philosophy.ru/library/eco/internet.html
Точность цитирования — почти дословно


>>> Если писатели одних направлений воспринимают текст как модель внетекстовой действительности (и стремятся организовать его по законам этой действительности), то для символистов дело обстоит прямо противоположным образом: реальности приписываются свойства художественного текста.

Источник — Минц З.Г. Понятие текста и символистская эстетика
Точность цитирования — дословно


>>> ТЕКСТ в понимании Ю.Лотмана — "Понятие "текст" употребляется неоднозначно. Можно было бы составить набор порой весьма различающихся значений, которые вкладываются различными авторами в это слово. Характерно, однако, другое: в настоящее время это, бесспорно, один из самых употребимых терминов в науках гуманитарного цикла. Развитие науки в разные моменты выбрасывает на поверхность такие слова; лавинообразный рост их частотности в научных ТЕКСТАХ сопровождается утратой необходимой однозначности. Они не столько терминологически точно обозначают научное понятие, сколько сигнализируют об актуальности проблемы, указывают на область, в которой рождаются новые научные идеи. История таких слов могла бы составить своеобразный индекс научной динамики.

В нашу задачу не входит обосновать какое-либо из существующих или предложить новое понимание этого термина. В аспекте настоящего исследования более существенно попытаться определить его отношение к некоторым другим базовым понятиям, в частности к понятию языка. Здесь можно выделить два подхода. Первый: язык мыслится как некоторая первичная сущность, которая получает материальное инобытие, овеществляясь в ТЕКСТЕ (См. определение М.-А.-К.Холидея: "Текст — это язык в действии" — Прим. Лотмана). При всем разнообразии аспектов и подходов здесь выделяется общая презумция: язык предшествует ТЕКСТУ, ТЕКСТ порождается языком… Даже в тех случаях, когда подчеркивается, что именно ТЕКСТ составляет данную лингвисту реальность и что любое изучение языка отправляется от ТЕКСТА, речь идет об эвристической, а не онтологической последовательности: поскольку в само понятие ТЕКСТА включена осмысленность, ТЕКСТ по своей природе подразумевает определенную закодированность. Следовательно, наличие КОДА полагается как нечто предшествующее.
С этой презумпцией связано представление о языке как о замкнутой системе, которая способна порождать бесконечно умножающееся открытое множество ТЕКСТОВ. Таково, например, определение Емслевым текста как всего, что было, есть и будет сказано на данном языке. Из этого вытекает, что язык мыслится как панхронная и замкнутая система, а ТЕКСТ — как постоянно наращиваемая по временной оси.
Второй подход наиболее употребителен в литературоведческих работах или культуроведческих исследованиях, посвященных общей типологии ТЕКСТОВ… С точки зрения этого второго подхода, ТЕКСТ мыслится как отграниченное, замкнутое в себе конечное образование. Одним из основных его признаков является наличие специфической имманентной структуры, что влечет за собой высокую значимость категории границы ("начала", "конца", "рампы", "рамы", "пьедестала", "кулис" и т.п.). Если в первом случае существенным признаком ТЕКСТА является его протяженность в естественном времени, то во втором ТЕКСТ или тяготеет к панхронности (например, иконические тексты живописи и скульптуры), или же образуют свое особое внутреннее время, отношение которого к естественному способно порождать разнообразные смысловые эффекты. Меняется соотношение ТЕКСТА и КОДА (языка). Осознавая некоторый объект как ТЕКСТ, мы тем самым предполагаем, что он каким-то образом закодирован, ПРЕЗУМЦИЯ кодированности входит в понятие ТЕКСТА. Однако сам этот КОД нам неизвестен — его еще предстоит реконструировать, основываясь на данном нам тексте…
В общей системе культуры ТЕКСТЫ выполняют по крайней мере две основные функции: адекватную передачу значений и порождение новых смыслов. Первая функция выполняется наилучшим образом при наиболее полном совпадении КОДОВ говорящего и слушающего и, следовательно, при максимальной однозначности ТЕКСТА. Идеальным предельным механизмом для такой для такой операции будет искусственный язык или ТЕКСТ на искусственном языке. Тяготение к стандартизации, порождающее искусственные языки, и стремление к самоописанию, создающее метаязыковые конструкции, не являются внешними по отношению к языковому и культурному механизму. Ни одна культура не может функционировать без МЕТАТЕКСТОВ и ТЕКСТОВ на искусственных языках. Поскольку именно эта сторона ТЕКСТА наиболее легко моделируется с помощью имеющихся в нашем распоряжении средств, этот аспект ТЕКСТА оказался наиболее заметным. Он сделался объектом изучения, порою отождествляясь с ТЕКСТОМ как таковым и заслоняя другие аспекты.
Вторая функция ТЕКСТА — порождение новых смыслов. В этом аспекте ТЕКСТ перестает быть пассивным звеном передачи некоторой константной информации между входом (отправитель) и выходом (получатель). Если в первом случае разница между сообщением на входе и на выходе информационной цепи возможна лишь в результате помех в канале связи и должна быть отнесена за счет технических несовершенств системы, то во втором она составляет самое сущность работы ТЕКСТА как "мыслящего устройства". То, что с первой точки зрения — дефект, со второй — норма, и наоборот. Естественно, что механизм ТЕКСТА должен быть организован в этом случае иначе… "ТЕКСТ в ТЕКСТЕ" — это специфическое риторическое построение, при котором различие в закодированности разных частей ТЕКСТА делается выявленным фактором авторского построения и читательского восприятия ТЕКСТА. Переключение из одной системы семиотического осознания в другую на каком-то внутреннем структурном рубеже составляет в этом случае основу генерирования смысла. Такое построение, прежде всего, обостряет момент игры в ТЕКСТЕ: с позиции другого способа кодирования, ТЕКСТ приобретает черты повышенной условности, подчеркивается его игровой характер: иронический, пародийный, театрализованный смысл и т.д. Одновременно подчеркивается роль границ ТЕКСТА, как внешних, отделяющих его от НЕ-ТЕКСТА, так и внутренних, разделяющих участки различной кодированности. Актуальность границ подчеркивается именно их подвижностью, тем, что при смене установок на тот или иной КОД меняется и структура границ. Так, на фоне уже сложившейся традиции, включающей пьедестал или раму картины в область НЕ-ТЕКСТА, искусство эпохи барокко вводит их в текст (например, превращая пьедестал в скалу и сюжетно связывая ее а единую композицию с фигурой). Игровой момент обостряется не только тем, что эти элементы в одной перспективе оказываются включенными в ТЕКСТ, а в другой — выключенными из него, но и тем, что в обоих случаях мера условности их иная, чем та, которая присуща основному ТЕКСТУ: когда фигуры скульптуры барокко взбираются или соскальзывают с пьедестала или в живописи вылезают из рам, этим подчеркивается, а не стирается тот факт, что одни из них принадлежат вещественной, а другие — художественной реальности. Та же самая игра зрительскими ощущениями разного рода реальности происходит, когда театральное действие сходит со сцены и переносится в реально-бытовое пространство зрительного зала… Риторическое соединение "вещей" и "знаков вещей" (коллаж) в ЕДИНОМ ТЕКСТОВОМ ЦЕЛОМ порождает двойной эффект, подчеркивая одновременно и условность условного и его безусловную подлинность…
Культура в целом может рассматриваться как ТЕКСТ. Однако исключительно важно подчеркнуть, что это сложно устроенный ТЕКСТ, распадающийся на иерархию "ТЕКСТОВ в ТЕКСТАХ" и образующий сложные переплетения ТЕКСТОВ. Поскольку само слово "ТЕКСТ" включает в себя этимологию переплетения, мы можем сказать, что таким толкованием мы возвращаем понятию "ТЕКСТ" его исходное значение" (Ю.Лотман "Текст в тексте"1981г. — В кн. Ю.Лотман "Об искусстве" СПб, "Искусство — СПб", 1998г., стр. 423 436).
Связаться по Skype